Darling Rodion
Когда у кота умирает хозяин, он первое время ищет его, ходит по углам, надтреснуто-жалобно зовет его, а он не приходит. Кот сначала не понимает, а потом просто свыкается с мыслью, что хозяина больше нет. Это очень больно – любить того, кого больше нет.
Еще больнее любить того, кто далеко. Дальше, чем тариф за междугородние разговоры, дальше, чем крик, дальше, чем рука-об-руку и невозможно дальше, чем шепот.

Хозяин бросил своего кота. Кот, привыкший к теплым рукам, к бархатному голосу, к худым коленям, к голубым глазам, вынужден искать замену в отвратительных высоких нотах, в какофонии цветов и лиц, в монохромных буднях, размазанных по стенам. Кот не может свыкнутся. Все ходит по углам и ищет, ищет, ищет…

Кота не устраивают чужие колени, чужой голос, чужие руки. Ему нужны те самые, только они.

У Хозяина было самое лучше имя на земле. Теперь оно священно.
Недавно на улице какая-то размалеванная девица пискляво звала одного урода в спортивном костюме: Ма-а-а-акс, идти сюда, ну иди же!
Кот стал понимать людей, которым заживо вырывали сердце.

Кот ищет Хозяина среди книг, фильмов, рисунков – и не находит.
Кот знает, что его там быть не может, но все равно ищет.

Когда, наконец, сквозь пространство доносится ЕГО голос, Кот не знает, что сказать.

У Кота наступает словесная асфиксия.